меня. И лишь когда я закончил, сказала:
— Бойся Этьена де Сен-Клера: никогда не смотри ему в глаза и не слушай, что он говорит, — произнесла она это так, словно цитировала что-то.
Но… почти то же самое крикнул во сне и мой брат. Я уставился на Жасмин. Стоп. Она назвала и фамилию.
Жасмин взглянула на меня и кивнула:
— После того, как мы расстались, я вернулась домой и принялась искать в своих дневниках записи о времени, когда умер отец. И — представляешь! — под моей заметкой, сделанной незадолго до его смерти, я нашла приписку, оставленную чужой рукой — как мне кажется, рукой отца. Те слова, что я только что произнесла. Но… я никогда не давала ему свой дневник — мне и в голову не приходило, что он мог взять его.
— Наверное, он пытался предупредить тебя. Но так, чтобы никто другой не узнал. Вот и сделал запись в твоём дневнике.
— Но почему просто не сказал мне?
— Почему мой отец мне не сказал? Должна быть причина. Возможно… такая же, как у Анри: он просто не смог мне рассказать — так плохо ему стало.
Жасмин задумалась:
— Может быть. Но… что нам делать?
«Нам». Мне так сладко стало от этого «нам». Хотя и сладость была с горечью.
— Почему-то мне кажется, что Этьен не успокоится, вернув Анри. Ведь теперь он нашёл и меня. Возможно, нам и не придётся его искать. Скорее… прятаться. Вернее, спрятаться до тех пор, пока мы не придумаем, как дать ему отпор. Хорошо бы узнать что-нибудь про него — тогда было бы легче к нему подобраться.
— Да, но как? Мы знаем его имя и как он выглядит — если в том сне он выглядел так же, как в жизни. Я пыталась найти упоминания о нём в Интернете — но ничего не вышло: видимо, он не публичный человек.
Я задумался:
— «Де» перед фамилией значит, что он аристократического рода?
Жасмин пожала плечами:
— Наверное.
— Тогда, возможно, Джеффри что-то знает о роде де Сен-Клер. Нужно всё ему рассказать — боюсь, их с Оливером это тоже коснется. Я должен хотя бы предупредить их. И у Оливера, как я помню, есть знакомые в полиции. Хотя… не знаю, поможет ли это. Я буду ждать ночи и постараюсь найти Анри или Этьена во снах.
— А ты можешь взять меня с собой… в сон? — Жасмин смотрела на меня так, словно очень хотела услышать «да».
— Наверное. Но…
— Если мы столкнёмся с Этьеном, я бы постаралась узнать что-то о нём. Я никогда делала этого во сне. Но со мной и не было Проникающего в сны, — она робко улыбнулась.
— Это ведь опасно. И Этьен узнает про тебя, — я нахмурился.
— Да что он узнает? Я буду всего лишь персонажем из сна, — её улыбка стала почти беззаботной.
И совершенно напрасно — я знал, чем это грозит:
— Но он поймёт, что ты — со мной.
— Я всё равно хочу попробовать, — сказала Жасмин уже серьёзно, — Если ты позволишь. Пожалуйста. Вдруг это поможет. Вдруг получится. Должно получиться.
— Я… я подумаю. Хорошо? — желание принять помощь боролось во мне с опасением подставить ее.
Жасмин, вздохнув, кивнула.
Я почувствовал себя виноватым:
— Не думай, я очень благодарен тебе…
— Но не хочешь подвергать меня риску. Виктор, подумай — ведь не только я помогаю тебе, но и ты мне. Я хочу знать, что случилось с отцом. И почему. И кто в этом виноват. Если это сделал Этьен, то я хочу добраться до него не меньше тебя. Позволь мне… Позволь нам помочь друг другу, — её зелено-карие глаза смотрели так, словно от меня зависела её судьба.
— В одиночку мы не справимся. Вернее, ты не один — у тебя есть брат, и крестный, и твой наставник. А я… — голос её дрогнул, и она отвернулась.
Вот чёрт. Этого я совсем не хотел. Что ж, если так…
Я взял её за руку:
— Ты тоже не одна. У тебя есть я. Если хочешь.
Жасмин взглянула на меня и, улыбнувшись, благодарно кивнула.
Спустя несколько минут мы уже ехали на моей машине к имению Джеффри. Я позвонил ему и Оливеру и попросил о встрече. Оба без лишних вопросов согласились, и прямо сейчас. Я знал, что для этого им придётся отложить дела и обязанности.
— Может быть… не стоит говорить твоим друзьям о моих… способностях? — Жасмин сидела рядом со мной на переднем сиденье, но смотрела совсем не на меня.
— Мне кажется, это будет не совсем честно — не предупредить их. Не беспокойся. Они нормально относятся к подобным вещам: привыкли иметь дело со мной, — я улыбнулся. Но Жасмин продолжала хмуриться.
— У тебя были проблемы из-за этого?
Она повернулась ко мне:
— Я тоже как-то подумала, что это нечестно — и рассказала своему парню. Сначала он посчитал меня ненормальной — и не поверил. А потом поверил — назвал меня монстром и сбежал.
— Да сам он урод, раз сказал такое. Не переживай. Он просто тебя не заслуживал.
Жасмин улыбнулась:
— А сам ты часто рассказываешь знакомым о своём даре?
— Хм-м… у меня и знакомых-то мало. А из близких — только Джеффри и Оливер. Но… да, ты права — кроме них никто и не знает.
Я невольно задумался. Черт. Все так и было. Большинство посчитает тебя как минимум чудаком, если начнешь рассказывать, что умеешь проникать в чужие сны. Да и мало кому понравится, чтобы за ним «шпионят» во снах.
— Эй, ты на дорогу не забывай смотреть, — мягко одернула меня Жасмин.
Я встрепенулся:
— Извини. Обычно я внимателен за рулем.
Некоторое время мы оба молчали. Видимо, погрузившись в невесёлые воспоминания. К счастью, мы уже подъехали к воротам во владение Джеффри, и это вернуло нас к реальности.
— Твой крёстный живёт здесь? — Жасмин с растерянным изумлением смотрела на высокие красивые ворота чугунного литья, на видневшиеся за ними подъездную аллею с вековыми деревьями и трёхэтажный особнячок красного кирпича в викторианском стиле.
— Да, — я подумал, что следовало бы сказать об этом раньше, — Джеффри — потомок одного очень старинного рода.
— Ой. А я даже не знаю, как себя правильно вести в таком светском обществе, — Жасмин смущённо заёрзала на сиденье.
Я рассмеялся:
— Не бери в голову. Сейчас познакомишься с ним и поймёшь, что все твои опасения напрасны.
Крёстный ждал нас в дверях — высокий, статный; как всегда, в хорошем, но простом костюме, и с очаровательно-искренней улыбкой на губах.
— Добрый день, Виктор, — Джеффри приветствовал меня более официально, чем если бы мы были одни.
— Юная леди, — он чуть поклонился Жасмин, — к сожалению, Виктор не назвал Вашего имени
